29 мая, 2026 
В рамках завершившейся поездки в Рим епископ Клеменс дал интервью русской редакции Радио Ватикана:
В гостях у нашей редакции Ординарий Епархии Святого Климента в Саратове, монсиньор Клеменс Пиккель.
— Добро пожаловать, Владыка, в нашу редакцию. Несколько дней назад Вы встречались с Папой Львом XIV, расскажите, как прошла эта встреча и какое впечатление оставила беседа со Святейшим Отцом?
— Это была моя первая встреча, и поэтому она особенная в моей жизни. По темам встреча не была великая. Я хотел ловить момент, был приглашён Конференцией епископов Италии на их Ассамблею. Я просил об аудиенции, и мне дали полчаса в понедельник утром, ещё до того, как Папа представил свою энциклику — в 8:40.
Впечатление очень братское. В нашем представлении у епископов Папа — всё-таки начальник, верховный понтифик и т. д. Но когда Папа с тобой на одном уровне общается, когда он по-отцовски выслушивает и спрашивает — это и утешает, и укрепляет в служении. Я рад.
Конечно, я уже 28 лет в епископском служении. Я беседовал и с Иоанном Павлом II, и с Бенедиктом, и с Франциском. И всё время Господь дарит нам таких хороших Римских Пап. Я с большой благодарностью возвращаюсь отсюда в Россию.
—
— Вы сказали, что Вас пригласили для участия в Итальянской епископской конференции. С какой целью приглашают гостей из других поместных Церквей?
— Я себе тоже в этот раз задавал этот вопрос. Потому что нас приветствовали в начале: их около 200, а нас — 20 гостей. Троим из нас дали сказать приветственное слово, остальные тоже готовили письменно — и это идёт в архив.
Но всё-таки почему они это делают? Я пока сделал вывод, что это солидарность, что это епископат всего мира. Мы наследники апостолов. И посмотреть, как другие работают, полезно.
Я должен признаться, что мой итальянский язык чуть больше нуля. Возникает вопрос: зачем именно я? Какой эффект?
Но то, что я понял в общении: их тема — это синодальный процесс. Мы в России различаем. Мы не говорим «Синодальный путь», потому что немецкий синодальный путь — это путь со своими свойствами. Но здесь его называют cammino, синодальный путь, и не стесняются этого. Но смысл у них другой: вместе надо идти. Вместе, вместе.
А что вместе? Я слышал: вместе надо передавать Евангелие в приходе, на миссии, в семье. Синодальность — это не «послать кого-то, а остальные дома сидят». Это вопрос: как быть Церковью в современном мире, который всё дальше и быстрее отходит от Бога.
Это уже второй раз, когда я участвую в таком собрании. Знаю, что и другие конференции епископов так делают, в том числе и немцы на моей бывшей Родине. Но когда я об этом размышлял на днях, подумал: а если бы мы в Россию пригласили — они бы приехали? Не знаю.
—
— Вы упомянули синодальный процесс. С какими вызовами сталкивается Ваша епархия в этом процессе?
— 25 лет назад, или даже 26, после моей епископской хиротонии, у меня был генеральный викарий из Ирландии (о. Майкл Скрин MSC), опытный человек. И он тогда предложил начать синодальный процесс — в 1999 году! В нашей епархии. У меня до сих пор дома стоит папка. Мы начали, но зашли в тупик.
В Восточной Европе или в постсоветских странах привыкли делать то, что сверху скажут. И поэтому сложно с синодальностью. Конечно, красиво говорить: «идти вместе». Но если мы это правильно понимаем, тогда синодальный процесс имеет смысл.
Однако, несмотря на все попытки, старания и сроки, мне кажется, это ещё не совсем дошло. Думаю, проблема в том, что синодальность путают с демократией.
Прошедшие дни в Риме дали мне импульс не закрывать уши и глаза — потому что намерение хорошее. Может, нужно по-другому подходить? Или больше терпения к людям? Лучше понимать?
В России в католической Церкви большинство священников и монашествующих иностранцы. Мы пытаемся пройти инкультурацию, но до конца войти сложно. В начале 1990-х мне казалось, что российский менталитет приближается к европейскому. Сегодня думаю — это не так. Мы разные.
Я хочу быть своим человеком. И когда уйду на пенсию, не думаю возвращаться на Запад. Но то, что я иностранец, я чувствую не только в общении со светскими властями, но и внутри Церкви.
Как передать синодальность людям, которые хотят быть «детьми», которые хотят взять за руку и спросить: «Отец, скажите, это грех или не грех?» Есть поле работы. Безработными мы в России не будем.
—
— Владыка, этим летом в Челябинске будет проходить всероссийская встреча католической молодёжи. Уже 11-я. И Вы будете принимать в ней участие. Расскажите, что ожидается от встречи в этом году и почему такие встречи особенно важны для молодых католиков?
— Я по традиции буду участвовать, потому что в 1999 году, когда учредили нашу конференцию, мне дали комиссию по делам молодёжи. И это сохранилось до сих пор. Сейчас есть вспомогательные епископы, которые моложе меня, но пока я отвечаю — и обязан участвовать в подготовке и проведении.
Мы будем в Челябинске — географической середине. Мы не хотели проводить встречу где-то в недоступном месте, не хотели и в Москве. Сейчас отвечает Новосибирская епархия, и они предложили Челябинск. Встреча пройдёт с 13 по 16 августа. Ожидаем около 200 молодых людей.
Тему всегда берём ту, которую предлагает Папа. Не выдумываем свою: «Мужайтесь, Я победил мир» — слова Иисуса из Евангелия от Иоанна. Может, два года назад Папа Франциск её определил, но пророчески.
Время непростое. Надежда не сама собой разумеется, и она есть не у всех. Но Евангелие помогает видеть направление, которое не ведёт в тупик.
Из Московской и Саратовской епархии приглашены по 50 участников, из Новосибирской — больше, им ближе, из Иркутской — 30. Всё ещё не окончательно решено. Я слышал, что в нашей епархии ещё много свободных мест — такого ещё не было. Но мы отдадим их другим.
Почему так? Это отдельная тема, и я не хочу сейчас в неё входить, но она актуальна. Молодёжь сильно связана с интернетом: «зачем куда-то ходить, у меня всё в телефоне». Это очень плохое развитие.
Может, и поэтому Папа сейчас писал энциклику на эту тему. В нашей Еапрхии нас мало — около 0,08%, примерно 20 тысяч католиков на 52 миллиона жителей. Когда молодёжь находит супругов своего вероисповедания — это почти чудо.
Но смысл встречи не только в этом. Молодёжь общительная, они хотят видеть новое, знакомиться, общаться. Это тоже важно. Но цель глубже — духовное углубление. Это не просто «ивент».
Мы живём в диаспоре — рассеянии. В такой ситуации важно собираться вместе. Когда я был подростком в ГДР, наш настоятель старался хотя бы раз отправить каждого на большую встречу. Он говорил: если они увидят, что Церковь — это не маленькая горстка, они останутся.
—
— Как Вы считаете, как католическая молодёжь смотрит на своё будущее?
— Я могу говорить только о католической молодёжи. Она не пессимистична, она скорее радостная. Я не знаю всех имён, но знаю лица. Я приезжаю в маленькие приходы, и для них я «отец Клеменс». Бабушки меня обнимают и радуются. Мы — семья. Епархия — это семья, и молодёжь — её часть.
Они чувствуют ответственность, осознают серьёзность времени. Мы часто говорим: времена непростые. Но есть и обоснованная надежда. Если человек умеет направлять взгляд на неё, он преодолеет трудности.
Как учит святой Игнатий в «Духовных упражнениях»: если человек умеет оглянуться назад и увидеть Божью верность в своей жизни, он может черпать из этого надежду.
Даже если молодёжь ещё не стоит твёрдо, это наша миссия — помогать им. А они помогут нам.
—
— Спасибо большое Вам и всей Вашей общине. Мужества и надежды!
Ольга Скакун — Град Ватикан
Опубликовано в разделе